преступник говорил спокойным ровным голосом и на протяжении многочасового допроса сохранял полное самообладание.

Вечером 4 января 1981 г. в полицейский участок в Дьюсбери привезли Соню Сатклифф. Жена преступника прошла в комнату для допросов, где за столом сидели Сатклифф и Олдфилд. Первый обратился к ней с небольшим монологом, в котором между прочим попросил прощения; второй на всём протяжении этой встречи хранил молчание. Полицейские, бывшие в тот вечер в участке, вспоминали, что Соня Сатклифф вышла из комнаты для допросов совершенно спокойная и ничем не выдала своих переживаний.

В ночь на 5 января 1981 г. в Дьюсбери была собрана экстренная пресс-конференция. Несмотря на поздний час, на неё приехало более 80 журналистов, уже осведомлённых о том, что правоохранительные органы графства готовят некое сенсационное заявление. К журналистам вышли Рональд Грегори, представлявший ведомство окружного атторнея (прокурора), Джордж Олдфилд и Джим Хобсон. Последний как действующий руководитель оперативного штаба по розыску серийного убийцы начал пресс-конференцию долгожданными словами: «Мы полагаем, что, наконец, поймали «Йоркширского Потрошителя».

Так родилась сенсация общегосударственного масштаба.

Около полудня 5 января 1981 г. Питер Сатклифф под конвоем был доставлен в окружной суд Дьюсбери. Юридическая процедура требовала официально установить его личность, подсудность на территории пребывания, наличие адвоката и оформить постановление об аресте (до тех пор Сатклифф официально считался задержанным, и его нельзя было задерживать под стражей более чем на трое суток). Заседание суда вёл судья Дин Гарденер.

Против Сатклиффа были выдвинуты обвинения в убийстве 17 ноября 1980 г. в Лидсе Жаклин Хилл, а также хищении у Сирила Бэмфорта автомобильных номерных знаков. Последнее обвинение формально позволяло санкционировать арест Сатклиффа и продолжение в отношении него следственных действий по остальным эпизодам. Арестованный заявил, что не имеет адвоката, и таковой был ему назначен (им стал Кэри Макгиллан). Заседание длилось всего пять минут. Именно после суда журналистам удалось сделать первые фотографии Питера Сатклиффа и узнать его имя.

В тот же день обвиняемый был доставлен в тюрьму «Эрмли» (Armley) в Лидсе, где его поместили в больничное крыло. Государственным обвинением (т. н. служба адвоката Короны) было назначено психиатрическое освидетельствование Сатклиффа, призванное ответить на вопрос о его здоровье и возможной неподсудности ввиду душевного заболевания. На первом этапе следствия обвиняемого наблюдали доктора Милн и Кейн. Пребывание Сатклиффа в тюремной больнице не означало прекращения допросов; практически ежедневно его под конвоем водили для допросов в соседнее крыло тюремного здания.

Теперь, когда личность «Йоркширского Потрошителя» была, казалось бы, установлена, преступник вызывал к себе громадный интерес. В самом деле, каким же должен был быть человек, на протяжении более пяти лет державший в напряжении всю центральную Англию, населённую чуть ли не двадцатью миллионами жителей?!

Питер Уильям Сатклифф родился 2 июня 1946 г. Он был первым ребёнком в семье Джона и Кэтлин Сатклифф; впоследствии у четы появились дочери Энн, Маурин и Джейн и сыновья Мик и Карл. Первенец родился недоношенным и имел вес чуть больше 2 кг. Эта ущербность от рождения словно преследовала Питера всю жизнь и явилась своего рода клеймом, от которого он так и не смог избавиться, хотя явных физических изъянов он не имел. Не в пример отцу, краснощёкому любителю футбола и пива, Питер рос тихим, застенчивым и откровенно трусоватым мальчиком. Он избегал своих сверстников и ненавидел школу из-за того, что между уроками были перемены, которые надо было коротать с одноклассниками. В возрасте 12 лет будущий убийца подвергся длительному преследованию сверстников, из-за которого 2 недели не ходил в школу. Когда о прогуле стало известно руководству школы, в ход был пущен «административный ресурс», и издевательства над Питером прекратились, что впрочем, не способствовало улучшению его отношений с одноклассниками, устойчивую ненависть к которым он сохранил на всю жизнь.

Уже в школьные годы проявилась удивительная бесконфликтность Питера Сатклиффа, которую его отец прямо называл «бесхребетностью». Мальчик никогда не шёл на обострение конфликта (даже в тех случаях, когда был прав), не отстаивал свою точку зрения, не вступал в соперничество из-за девочек, избегал любого физического противодействия. Отсутствие всякого мужества в поведении до такой степени встревожило отца, что тот по этому поводу не раз ругался с женой, полагая, что та негативно влияет на сына. Кэтлин Сатклифф действительно была очень нежна со своим первенцем и любила его больше других детей. Под давлением отца Питер был вынужден заняться бодибилдингом. Сколь-нибудь заметным спортсменом он не стал, но со временем его фигура всё же стала напоминать мужскую, и, в конце концов, соревнуясь в армрестлинге, он сумел побороть младших братьев.

В 15 лет он бросил школу. Планов на жизнь не имел. У него не существовало увлечений и интересов, способных помочь в выборе профессии. Отец привёл его на фабрику, на которой работал сам, и отдал в ученики токаря. Питер отучился 9 месяцев, затем ещё месяц отработал по специальности и… без колебаний бросил работу. Труд по расписанию был для него невыносим. Он был несобран, постоянно опаздывал и забывал элементарные вещи. После фабрики он пошёл работать могильщиком на кладбище в Бингли. Там ему понравилось: работа была аккордной, без строгого контроля, никакой особой специальности такой труд не требовал. Короче, хочешь — копаешь, не хочешь — памятники рассматриваешь. Идиллия, одним словом. Могильщиком Питер отработал больше трёх лет, вплоть до 1965 г. Затем, после годичного перерыва, он вернулся на кладбище и проработал там ещё полтора года.

Надо сказать, что постепенно его поведенческие девиации нивелировались, сделались менее заметными. Всё-таки он трудился в простом мужском коллективе, где на «большого оригинала» всегда смотрят искоса. Питер продолжил свои занятия бодибилдингом, купил мотоцикл, стал слесарничать в гараже. Хотя к спиртному он был равнодушен, но в конце недели вместе с товарищами начал посещать паб, где пропускал кружечку-другую тёмного пивка. Словом, стал как все. Вот только женщинами не интересовался вовсе.

В День Святого Валентина 1967 г. Питер познакомился с Соней Цурма, дочерью евреев-иммигрантов из Чехословакии. Отец Сони был в своё время преподавателем в чехословацком университете, да и сама 16-летняя Соня скоро стала учиться на школьного учителя, так что токарь-могильщик был поначалу не в особой чести у более образованных и развитых иммигрантов. Однако в начале 70-х годов у Сони проявились и стали быстро прогрессировать признаки шизофрении, что, с одной стороны, лишило её в конечном итоге возможности быть педагогом, а с другой — отняло всякую надежду на сколь-нибудь приличную семейную «партию».

Питер же демонстрировал Соне свою привязанность и надёжность; он каждую неделю навещал её в психиатрической лечебнице «Биксли» («Bexley»), в Лондоне, где она содержалась в 1972 г., и был готов закрывать глаза на любые её выходки. Объективности ради следует заметить, что родители Цурмы предостерегали Питера от продолжения его отношений с Соней и советовали молодому человеку не встречаться более с дочерью.

Слева: